Nota Bene!
Мы в сети
Контакты

Институт права и публичной политики

Адрес (не использовать для корреспонденции): 129090, Москва, ул. Щепкина, д.8, info@mail-ilpp.ru

Почтовый адрес: 129090, Москва, а/я 140

Телефоны: (495) 608 6959, 608 6635

Факс: (495) 608 6915

Схема проезда
ПНВТСРЧТПТСБВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

10.07.2017 Комментарий адвоката Максима Купского к Постановлению Конституционного Суда России по делу Певзнера

Максим Крупский, адвокат Московской коллегии адвокатов «Липцер, Ставицкая и партнеры», независимый эксперт при Министерстве юстиции России,  кандидат философских наук. Представлял интересы Алексаендра Певзнера по делу о конфискации картины "Христос во гробе".

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации № 5-П от 7 марта 2017 года по жалобам Александра Певзнера вызывает двойственные чувства. С одной стороны, в деле заявителя оно, безусловно, сыграло решающую положительную роль, поскольку именно благодаря этому постановлению стало возможным окончательное признание за Александром и его супругой Ириной — сособственницей конфискованной российскими властями картины Карла Брюллова «Христос во гробе» - права на законно принадлежащее им имущество. С другой стороны, данным постановлением судьи Конституционного Суда России открыли ящик Пандоры, создав, на наш взгляд, весьма опасный прецедент необоснованного нарушения одного из фундаментальных принципов права - принципа презумпции невиновности.

Напомним, что 14 лет назад коллекционер Александр Певзнер ввез на территорию России купленное им и его супругой в Брюсселе полотно «Христос во гробе», предположительно принадлежащее кисти Карла Брюллова, для проведения экспертизы в Русском музее. После того, как экспертизой было установлено авторство Брюллова, Александру предлагали на различных условиях оставить картину в Русском музее. Отказ коллекционера привел к возбуждению против него уголовного дела о контрабанде, которое в 2013 году было прекращено Выборгским городским судом Ленинградской области в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Вместе с прекращением уголовного дела суд постановил конфисковать картину как орудие преступление, оставив ее на хранении в Русском музее.

Ленинградский областной суд, рассмотрев в 2014 год жалобу Александра на указанное постановление в части, касающейся конфискации картины, постановление суда первой инстанции отменил и определил вернуть полотно законным владельцам — Александру и Ирине Певзнер. Президиум Ленинградского областного суда впоследствии в 2015 году подтвердил законность апелляционного определения.

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации обратился с кассационным представлением в отношении указанных судебных решений в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда России, которая своим кассационным определением от 28 апреля 2016 года отменила определение суда второй инстанции и постановление суда третьей инстанции, оставив в силе постановление Выборгского городского суда Ленинградской области и, таким образом, вновь определила конфисковать картину у Александра и Ирины Певзнер.

Поводом к рассмотрению дела в Конституционном Суде России явились жалобы Александра Певзнера о несоответствии Конституции России пункта 1 части 3 статьи 81 и статьи 401.6 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Первая жалоба Александра была посвящена проблеме конфискации законно принадлежащего обвиняемому имущества, признанного вещественным доказательством по уголовному делу, в качестве орудия преступления даже в том случае, когда обвинительный приговор отсутствует, а дело в отношении него прекращено за истечением сроков давности уголовного преследования (п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ).

Доводы заявителя, в первую очередь, сводились к тому, что императивное требование конфискации принадлежащих обвиняемому орудий преступления в ситуации, когда противоправность деяния и совершение его лицом не установлены и не доказаны в соответствующих уголовно-процессуальных судебных процедурах, противоречит статьям 54 (часть 2) и 49 (часть 1) Конституции России.

Александр Певзнер в своей жалобе, в частности, указывал, что возможность конфискации орудий преступления на основании обжалуемой нормы не связана ни с наличием ущерба государству, нанесенного преступлением, ни с соответствием размера ущерба стоимости конфискуемого орудия преступления на момент конфискации. Также возможность конфискации орудий преступления не связывается в п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ с наличием признаков приготовления обвиняемого к совершению каких-либо иных преступлений с использованием конфискуемого имущества или с принадлежностью лица к преступному сообществу. Таким образом, предусмотренная оспариваемой нормой конфискационная мера по своей правовой природе является не компенсационной, а карательной мерой.

К аналогичному выводу касательно конфискации предмета контрабанды (денежных средств) как орудия преступления пришел Европейский Суд по правам человека в решении по делу «Исмаилов против России» от 6 ноября 2008 года, признав в § 38 конфискацию денег у Исмаилова, осужденного в 2003 году, карательной и сдерживающей мерой и дополнительным наказанием. По мнению ЕСПЧ,  для признания вмешательства государства в право собственности лица соразмерным, «оно должно соответствовать тяжести нарушения..., а не тяжести какого-либо предполагаемого нарушения, которое не было в действительности установлено».

Заявитель также обращал внимание Суда, что при прекращении уголовного дела за истечением срока давности вопрос о виновности лица в силу статьи 49 Конституции остается неразрешенным, из чего следует, что применение к нему карательной меры  при прекращении дела за истечением срока давности в виде конфискации законно принадлежащего ему имущества нарушает конституционные принципы справедливости и соразмерности. И, таким образом, обжалуемая норма в рассматриваемом аспекте не может считаться соразмерной целям, указанным в статье 55 (часть 3) Конституции России.

Александр Певзнер особо подчеркнул, что, согласно нормам УПК РФ, в том числе и части 8 статьи 302 УПК РФ, при истечении срока давности уголовного преследования  даже в случае вынесения обвинительного приговора наказание не применяется. При этом обжалуемая норма предписывает суду при прекращении уголовного дела, когда вина лица не установлена в соответствующих уголовно-процессуальных процедурах, применить карательную меру в виде конфискации орудия преступления, законно принадлежащего обвиняемому. По мнению заявителя, такая ситуация вносит несправедливую, не основанную на нормах Конституции России и ничем необоснованную дифференциацию в правах лиц, что позволяет вести речь о ее несоответствии в системе действующего правового регулирования требованиям части 1 статьи 19 Конституции.

Кроме этого заявитель указал, что нельзя считать, что, соглашаясь на законную процедуру прекращения дела ввиду истечения сроков давности, обвиняемый тем самым отказывается от прав, гарантированных частью третьей статьи 35 Конституции России, и дает свое согласие на то, чтобы вопрос об отнесении его имущества к орудиям преступления (необходимо сопряженный с разрешением вопроса о наличии события преступления и вины лица) разрешался судом в произвольном, не урегулированном законом процессуальном порядке, вне состязательного процесса. В свою очередь, п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, предусматривая неизбежность такого отказа, не соответствует Конституции России.

Несмотря на все перечисленные доводы, Конституционный Суд России признал оспариваемую норму соответствующей Конституции России. Мотивируя свое постановление, Суд, в частности, указал, что «для прекращения уголовного дела по такому нереабилитирующему основанию, как истечение срока давности уголовного преследования, требуется отсутствие возражений обвиняемого против применения данного основания с учетом юридических последствий относительно принадлежащего ему имущества, признанного в качестве орудия преступления или иного средства его совершения вещественным доказательством».

Суд также отметил, что «конфискация как лишение собственника его имущества в смысле статьи 35 (часть 3) Конституции России предполагает только принудительное, то есть вопреки воле собственника, его изъятие по решению суда. Если же собственник выражает свое согласие на изъятие принадлежащего ему имущества, то конфискация в значительной мере утрачивает свойство принудительности и, как следствие, свои сущностные признаки во всей их полноте, превращаясь в исполнение заключенного между обвиняемым и государством публично-правового соглашения sui generis, соотносимого по своему характеру с применяемыми в рамках института освобождения от уголовной ответственности альтернативами уголовному преследованию». В этом случае, по мнению Конституционного Суда, право собственности не нарушается.

Указанная позиция Конституционного Суда представляется нам чрезвычайно опасной в той мере, в которой фактически вынуждает обвиняемого отказаться от права собственности на законно принадлежащее ему имущество в обмен на прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, поскольку в определенном смысле делает решение данного вопроса предметом торга. Более того, описанная позиция Конституционного Суда по своей сути отрицает незыблемость принципа презумпции невиновности, гарантированного, как ст. 49 Конституции РФ, так и ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ. В самом деле, обвиняемый должен считаться невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Однако, позволяя конфисковать у обвиняемого законно принадлежащее ему имущество как орудие преступления в отсутствии установленного обвинительным приговором самого факта совершения преступления посредством данного имущества, Конституционный Суд тем самым по сути предлагает считать вину обвиняемого в совершении преступления доказанной. В случае несогласия с таким подходом обвиняемому предлагается отказаться от прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию и фактически доказывать свою невиновность в общем порядке.

Вторая жалоба Александра Певзнера касалась проблем правоприменения ст. 401.6 УПК РФ, содержащей запрет на пересмотр в кассационном порядке  приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения перечисленных в норме лиц, в том числе и лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, по истечении годичного срока пресечения.

По мнению заявителя, имелось два различных основания для признания оспариваемой нормы неконституционной в системе действующего правового регулирования. Первое основание связано с неопределенностью понятия «ухудшение положения лица», второе - со смыслом, придаваемым оспариваемой норме правоприменительной практикой.

В своей жалобе Александр, в частности, указывал, что содержание понятия «ухудшение положения» осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, применительно к оспариваемой норме никак в тексте данной нормы не раскрывается. Также оно не раскрывается и в статье 401.16 (часть 5) той же главы 47.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Таким образом, вопрос о том, относится ли конфискация имущества, законно принадлежащего лицам, перечисленным в оспариваемой норме, как орудия преступления, к основаниям, влекущим ухудшение их положения, остается в рамках УПК РФ неразрешенным. В силу неопределенности того, включает ли в себя понятие «ухудшение положения» лица  в оспариваемой норме конфискацию имущества как орудия преступления, принадлежащего на законных основаниях лицу, данная норма в рассматриваемом аспекте не дает возможности единообразно применять ее на практике.

Исходя из этого, заявитель пришел к выводу, что обжалуемая норма содержит неопределенность в вопросе о том, допускает ли она пересмотр судебного решения о возвращении имущества законному владельцу (в том числе и лицу, в отношении которого уголовное дело прекращено) по основаниям, связанным с его конфискацией как орудия преступления, по истечении годичного срока с момента вступления судебного решения в законную силу.

Кроме этого, как следует из правовой позиции Судебной коллегии Верховного Суда по делу заявителя, а также по делу гражданина Загурского (кассационное определение от 30 июля 2014 года) в обоих случаях Верховный Суд не относит к основаниям, ухудшающим положение лица в смысле обжалуемой нормы, конфискацию в целом и в том числе законно принадлежащего лицу орудия преступления.

В ситуациях, в которых необходимость пересмотра вступившего в законную силу судебного решения связана, например, с необходимостью назначения осужденному более длительного срока лишения свободы в связи с судебными ошибками, допущенными при назначении наказания, или с необходимостью увеличения объема осуждения по любым основаниям, или с необходимостью отмены оправдательного приговора, и в иных подобных правовых ситуациях, правоприменительная практика последовательно рассматривает подобные основания как ухудшающие положение лиц в смысле обжалуемой нормы.

Исходя из этого, Александр Певзнер отмечал, что сложившаяся правоприменительная практика придает смысл обжалуемой норме, согласно которому к основаниям, ухудшающим положение лица, относятся основания, связанные к наказанием, но при этом конфискация имущества как орудия преступления, законно принадлежащего лицам, перечисленным в норме, выводится правоприменителем из-под ее действия несмотря на то, что, как было обосновано ранее, подобная конфискация носит характер карательной меры.

На этом основании заявитель говорил, в частности, о том, что оспариваемая норма в смысле, придаваемом ей правоприменительной практикой, не отвечает конституционным принципам равенства, справедливости и соразмерности, не согласуется с общепризнанными принципами и нормами международного права, приводит к нарушению статей 15 (часть 4), 17 (часть 1), 19 (часть 1), 55 (часть 3) Конституции.

Тем не менее, в данном случае Конституционный Суд России также не нашел никаких нарушений и признал ст. 401.6 УПК РФ соответствующей Конституции России. Вместе с тем, Суд дал однозначное толкование этой норме, указав, что «по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования она не предполагает пересмотра (отмены или изменения) в кассационном порядке вступившего в законную силу судебного решения, в соответствии с которым имущество, принадлежащее на законных основаниях обвиняемому (подсудимому), уголовное дело в отношении которого было прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования, и признанное в качестве орудия или иного средства совершения преступления вещественным доказательством, не подлежит конфискации, по прошествии одного года со дня вступления такого судебного решения в законную силу».

Именно эта позиция Конституционного Суда России имела решающее значение для дела Александра Певзнера. Благодаря ей 14 июня 2017 года Президиум Верховного Суда России постановил отменить кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховный Суд России от 28 апреля 2016 года, тем самым оставив в силе решения судов второй и третьей инстанции о возврате картины ее законным владельцам — Александру и Ирине Певзнер.

В заключение стоит отметить, что постановление Конституционного Суда РФ по делу Александра Певзнера, без сомнения, представляет интерес с точки зрения изложенных в нем правовых позиций, независимо от оценки их обоснованности, которую мы можем дать. Судьба картины «Христос во гробе» на сегодняшний день благодаря ему решена, во всяком случае, с точки зрения права. Каким образом будет складываться правоприменительная практика в отношении имущества обвиняемых по другим аналогичным делам и какую роль в них сыграет это постановление покажет время.

27 июня 2017 года Институт права и публичной политики провёл вебинар по делу Александра Певзнера, в ходе которого Максим Крупский провёл анализ постановления Конституционного Суда России и ответил на вопросы участников. С видеозаписью вебинара можно ознакомиться на Youtube-канале Института.

Ознакомиться с перечнем проведённых вебинаров Института

 
Быть в курсе!

Внимание! Нажимая кнопку «Подписаться», вы соглашаетесь с условиями обработки персональных данных

Наши журналы
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Галереи

Политика конфиденциальности