Nota Bene!
Мы в сети
Контакты

Институт права и публичной политики

Адрес (не использовать для корреспонденции): 129090, Москва, ул. Щепкина, д.8, info@mail-ilpp.ru

Почтовый адрес: 129090, Москва, а/я 140

Телефоны: (495) 608 6959, 608 6635

Факс: (495) 608 6915

Схема проезда
ПНВТСРЧТПТСБВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

31.07.2017 Институт права и публичной политики представил в ЕСПЧ письменные соображения по делу об «иностранных агентах»

19 июля 2017 года Институт права и публичной политики представил в Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) свои письменные соображения (written comments) по жалобам 61 российской некоммерческой организации на применение закона об «иностранных агентах» (жалоба № 9988/13 «Экозащита и другие против России» и 48 других жалоб). Ранее 31 мая 2017 года Институт был допущен в дело в качестве третьей стороны. Письменные соображения Института представлены в порядке пункта 2 статьи 36 Европейской Конвенции и пункта 3 правила 44 Правил Суда.

Полный текст письменных соображений Института доступен здесь (язык оригинала - английский).

Задачей третьей стороны в ЕСПЧ является анализ и представление вниманию Суда общих принципов, имеющих значение для дела. Дело «Экозащита и другие против России» касается применения законодательства об «иностранных агентах» к российским НКО, получающим финансирование из «иностранных источников». Это дело затрагивает принципиальные вопросы, связанные с пределами допустимого вмешательства государства в сферу гражданского общества.

В своих письменных соображениях Институт обращает внимание на то, что доступ некоммерческих организаций к материальным ресурсам, включая финансирование, является неотъемлемой частью права на свободу объединения и в этом качестве защищается международным правом. Об этом свидетельствуют многочисленные официальные акты, принятые как на универсальном, так и на региональном уровнях. Так, Совет ООН по правам человека исходит из того, что «никакой закон не должен криминализировать или делегитимировать деятельность в сфере защите прав человека по признаку происхождения источника финансирования этой деятельности». А согласно принятой в 2007 году рекомендации Комитета министров Совета Европы «НКО должны быть свободны в поиске и получении финансирования … не только от официальных органов своего государства, но и от институциональных и индивидуальных доноров, других государств и международных организаций».

Институт приходит к выводу о том, что российское законодательство об «иностранных агентах» представляет собой вмешательство в право на свободу объединения, поскольку оно побуждает НКО отказываться от иностранного финансирования; возлагает на НКО, которые продолжают получать такое финансирование, дополнительное административное бремя и финансовые расходы; а также устанавливает особые наказания за невыполнение предусмотренных требований. При этом это вмешательство не преследует никакой правомерной цели. Институт анализирует признанные в мировой практике цели ограничения доступа НКО к иностранному финансированию и заключает, что ни одна из них не применима к российскому законодательству об «иностранных агентах». Во-первых, российские власти никогда не обосновывали введение статуса «иностранного агента» соображениями таможенного или валютного контроля, предотвращения финансирования терроризма или легализации преступных доходов, ограничения иностранного финансирования кандидатов и политических партий. Все эти цели традиционно признаются правомерными, однако они явно не имеют отношения к оспариваемому российскому регулированию. Во-вторых, требования о регистрации и раскрытии информации, установленные Законом США 1938 года «О регистрации иностранных агентов», коренным образом отличаются от ограничений, установленных российским законом. Ссылки российских властей на американское законодательство для оправдания оспариваемого российского регулирования являются необоснованными и вводят в заблуждение. Декларируемой целью российского законодательства об «иностранных агентах» является «обеспечение открытости и публичности» российских НКО. Вместе с тем, «открытость» не является и не может являться самоцелью, а лишь выполняет роль средства достижения какой-либо другой цели (например, предоставление НКО финансовой отчетности направлено на предотвращение легализации преступных доходов). Институт показывает, что российское законодательство об «иностранных агентах» преследует в качестве действительной цели защиту суверенитета и ограничение «иностранного влияния» на российское общество. Между тем, указанные соображения не относятся к числу правомерных целей для ограничения деятельности организаций в сфере гражданского общества. Аналогичный вывод содержится в докладе Специального докладчика ООН по свободе собраний и свободе объединений за 2013 год и в Руководящих указаниях ОБСЕ по защите правозащитников.

Институт обращает внимание на практику ряда других стран, где вслед за российским законом об «иностранных агентах» стали обсуждаться или вводиться схожие ограничения на доступ НКО к иностранному финансированию со ссылкой на те же соображения защиты от «иностранного влияния» (Венгрия, Израиль, Казахстан, Кыргызстан, Украина, Армения, Словакия). Решение ЕСПЧ по делу «Экозащита и другие против России», констатирующее отсутствие правомерной цели у российского законодательства об «иностранных агентах», может позволить остановить эту опасную тенденцию.

Ранее, в 2014 году, Институт уже представлял свое экспертное заключение, посвященное российскому закону об «иностранных агентах», при проверке конституционности этого закона в Конституционном Суде России. Заключение Института было приобщено к материалам дела и доступно здесь.

Дополнительно смотрите статью Анны Пушкарской  "Закон об иноагентах заподозрили во влиянии" (газета "Коммерсантъ", 01.08.2017).

 

 
Быть в курсе!

Внимание! Нажимая кнопку «Подписаться», вы соглашаетесь с условиями обработки персональных данных

Наши журналы
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Галереи

Политика конфиденциальности