Nota Bene!
Мы в сети
Контакты

Институт права и публичной политики

Адрес (не использовать для корреспонденции): 129090, Москва, ул. Щепкина, д.8, info@mail-ilpp.ru

Почтовый адрес: 129090, Москва, а/я 140

Телефоны: (495) 608 6959, 608 6635

Факс: (495) 608 6915

Схема проезда
ПНВТСРЧТПТСБВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

26.03.2019 Эксперты обсудили проблемы применения «пакета Клишаса»: информацию легко заблокировать и почти невозможно разблокировать

Учёные, юристы и журналисты разработают критерии для мониторинга правоприменительной практики по законам об ответственности за оскорбление власти и распространение «fake news».

В Институте права и публичной политики состоялся экспертный круглый стол «Свобода слова в Интернете: как определить пределы дозволенного», в ходе которого практикующие юристы и журналисты обсудили последние законодательные инициативы, затрагивающие право на свободу слова в интернете.

Директор Института Ольга Сидорович перед началом круглого стола объявила, что цель экспертной встречи – конкретизировать общими усилиями проблемы, которые могут возникнуть в ходе применения так называемого «пакета Клишаса». Законы, принятые в начале марта, ввели ответственность за распространение дезинформации, угрожающей общественному порядку, и информации, содержащей явное неуважение к госвласти. На круглом столе также были представлены основные тезисы заключения на законопроект о «суверенном интернете», которое планирует подготовить Совет по правам человека.

Мониторинговый центр «Защита прессы» при СПЧ

Госпожа Сидорович пояснила, что результаты состоявшейся дискуссии послужат основой для выработки критериев последующего мониторинга правоприменительной практики.

В рамках СПЧ уже создан Мониторинговый центр «Защита прессы» при СПЧ. На днях Центр сообщил, что на его виртуальных площадках в Facebook и Instagram журналисты смогут сообщать о проблемах, с которыми они сталкиваются в своей работе. «Центр проверит каждый поступивший сигнал и, в случае его подтверждения, он оперативно отправится на обсуждение в Комиссию по свободе информации и правам журналистов СПЧ, возглавляемую Павлом Гусевым», – говорится в сообщении, опубликованном в соцсетях.

В работе круглого стола принимали участие несколько членов СПЧ. Напомним, глава Совета по правам человека Михаил Федотов направил Президенту России Владимиру Путину экспертные заключения на «пакет Клишаса», в которых содержалась критика законов, однако пакет всё же был подписан и вступил в силу.

Ответственность за распространение «fake news»

В части распространения недостоверной информации Совет в частности заметил, что внесудебная блокировка ресурса предполагается просто по факту недостоверности информации, вне зависимости от умысла распространителя.

Также Совет указал на трудность в установлении причинно-следственной связи между распространением недостоверной информации и возникновением последствий, указанных в законе – угрозой жизни и здоровью граждан, массовыми нарушениями общественного порядка, общественной безопасности, прекращениями функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры.

Законодательство, по мнению СПЧ, имеет все необходимые механизмы привлечения к ответственности за распространение недостоверной информации, поэтому принятые законы избыточны. В заключении перечислены ст. 51 Закона о СМИ, устанавливающая запрет на использование прав журналиста «в целях сокрытия или фальсификации общественно значимых сведений, распространения слухов под видом достоверных сообщений». Ответственность в уголовно-правовой плоскости предусмотрена целым рядом статей УК: ст. 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», ст. 205.2 «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма», ч. 3 ст. 212 «Массовые беспорядки». Ответственность по КоАП обозначена в ст. 20.29 «Производство и распространение экстремистских материалов». Член СПЧ Леонид Никитинский считает, что принятые законы послужат сигналом для правоохранительных органов, которые «начнут свою охоту».

Доцент ВШЭ Елена Шерстобоева, которая готовила заключения ВШЭ по обсуждаемым законам, напомнила, что ссылка на разработанную Европейской комиссией «общеевропейскую стратегию противодействия онлайн-дезинформации» некорректна. Конкретные меры, которые закреплены в финальном коммюнике Европейской комиссии от 5 декабря 2018 года, носят исключительно позитивный характер: они не связаны с установлением ответственности или применением иных разновидностей государственного принуждения, а направлены на обеспечение прозрачности источников информации и её разнообразия. Госпожа Шерстобоева считает, что законы устанавливают возможность чрезмерного вмешательства государства в эту сферу, тогда как предпочтительнее механизмы саморегулирования. С ней согласился член СПЧ Леонид Никитинский: «Закон бессмысленный. По большому счету это проблема саморегулирования медиа и журналистики».

Господин Никитинский также заметил, что если правильно применять положения о «fake news», то они в первую очередь будут применены к «Первому каналу». «Я не могу назвать фейки, которые оппозиционные СМИ запустили. Вот “распятый мальчик”, запущенный “Первым каналом” и сработавший как миф, действительно был опасен», – объяснил он.

Руководитель судебной практики Института права и публичной политики Григорий Вайпан в условиях уже принятых законов предложил обсудить такое возможное направление юридического активизма, как поиск «fake news» и формирование правоприменительной практики.

Отвечая на предложение, Максим Тимофеев из Европейского гуманитарного университета в Вильнюсе заметил, что важно понимать мотивы такого активизма. «Чего мы хотим? Чтобы суд дал толкование по четырём вопросам. Какие признаки должны одновременно присутствовать, чтобы был состав: заведомая недостоверность; общественная опасность; опубликование в виде достоверной информации; риск угрозы жизни и здоровью», – объяснил он. Однако тут же оговорился, что, скорее всего, российский суд не даст чёткое толкование по этим вопросам.

По мнению директора Центра защиты прав СМИ Галины Араповой самая большая опасность законов – риск блокировок. Она напомнила, что согласно закону, генпрокурор принимает решение о блокировке незамедлительно, но принять незамедлительное решение о том, что перед тобой фейковая информация, невозможно – нет механизма быстрой проверки информации на достоверность. «Это значит, что генпрокурор будет презюмировать недостоверность сведений. Мы получим блокировку самых разных предположений, версий, прогнозов, мнений экспертов, журналистских расследований», – уверена юрист.

Со ссылкой на уже имеющуюся практику она указала на ожидаемую проблему блокировки ресурсов целиком по доменному имени, а не отдельной страницы, на которой содержится информация, признанная генпрокурором недостоверной. Юрист также отметила сложность использования судебного механизма разблокирования ресурса: «Несколько дел, которые у нас сейчас в производстве, показывают, что попытки разблокировать ресурс занимают больше года, не находят понимания у судей. Интернет-терминология им не знакома».

Эксперты обратили внимание на то, что процедура разблокировки перекладывает бремя доказывания достоверности на распространителей информации. В отличие от генпрокурора, они вынуждены будут привлекать экспертов для формирования доказательств. «И они будут иметь гораздо меньшую силу в глазах судей, в отличие от тех материалов, которые представит прокурор – именно их суд возьмет в обоснование своих выводов», – считает старший юрист «Команды-29» Максим Оленичев.

В этой ситуации, по мнению госпожи Араповой, требуется либо разъяснение Верховного Суда, либо изменение законодательства. «Ни того, ни другого в ближайшее время не ожидается, – предположила она, – соответственно, новые законы только увеличат количество незаконно заблокированных сайтов, что, безусловно, ограничивает свободу распространения информации, в том числе по общественно-значимым вопросам».

Подчеркнув, что все распространяемые сведения должны стремиться к достоверности, кандидат юридических наук Ярославского государственного университета Снежана Симонова заметила, что наличие «fake news» – это риск, с которым государство в какой-то степени должно мириться. «Если мы будем запрещать под угрозой наказания распространение недостоверных сведений, мы придём к тому, что из поля зрения государства выпадут важные сообщения о реальных нарушениях прав и свобод», – пояснила она.

Максим Оленичев также заметил, что в регионах много эко-активистов, действия которых зачастую направлены на борьбу с угрожающими экологии компаниями. Информация об их мероприятиях может быть увязана с угрозой промышленности, считает он.

При этом господин Оленичев назвал хорошей новостью тот факт, что закон о неуважении органов власти не включает в себя органы местного самоуправления. C ним не согласилась Галина Арапова, объяснив, что Верховный Суд уже дал расширительное толкование аналогичной позиции в Законе о СМИ – когда речь идет о госорганах, то данная норма применяется и по отношению к органам местного самоуправления.

Неуважение к госвласти

Совет по правам человека в экспертном заключении на законы об ответственности за неуважение к госвласти в частности отметил, что ограничения, налагаемые на свободу выражения мнений, могут быть оправданы лишь определённой общественной потребностью. Из текста пояснительной записки к законам неясно, какую конкретно легитимную цель преследуют их авторы, считает Совет.

Совет также указал, что ответственность за оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме, уже предусмотрена положениями статьи 5.61 КоАП. Уголовное законодательство также содержит ответственность за оскорбление представителя власти (статья 319 УК РФ), надругательство над государственным гербом или государственным флагом (статья 329 УК РФ). А в случаях, когда должностное лицо считает, что публичными высказываниями затронуты его честь и достоинство, оно может обратиться с гражданским иском в соответствии со статьей 152 ГК РФ «Защита чести, достоинства и деловой репутации».

СПЧ подчеркнул, что законы несоразмерно ограничивают свободу выражения мнений, напомнив, что и национальная, и международная судебная практика исходят из подхода, предполагающего допустимость и желательность более или менее острой критики в адрес лиц, занимающих государственные должности, государственных и общественных деятелей.

Совет также обратил внимание на правовую неопределённость понятий, использующихся в законе и допускающих произвольное толкование.

«Использованная формулировка “неприличная форма” предполагает очень широкие возможности для толкования, – согласилась Галина Арапова. – На практике неприличной формой признаются слова, которые сложно отнести к бранным, вульгарным и тем более мату – “аферист”, “тракторист”, “крокодилица”… Лингвисты хором сказали, что они не являются неприличной формой».

По её мнению, это не борьба за чистоту русского языка в интернете: «Государство пытается обидную, карикатурную лексику в отношении власти убрать из дискуссии по общественно-значимым вопросам». Госпожа Арапова напомнила, что в России президент является самостоятельным единоличным органом власти, поэтому оскорбления в его адрес также будут охватываться законом.

Юрист отметила и необычность использования в законе терминологии из области диффамационного права по отношению к неодушевленным институциям. «Это некорректно. Невозможно оскорбить то, что оскорбиться не может, – заявила она. – Получается, что за все органы власти, президента, символы госвласти и Конституцию оскорбляться будет лично генпрокурор».

Между тем профессор ВШЭ Михаил Краснов считает, что закон можно оправдать в той мере, в какой он направлен против неприличной формы выражения критики. «Я бы не видел ничего дурного, если бы речь шла именно о нецензурной брани, но у нас нет уверенности в том, что наш российский судья будет разбираться в условиях и деталях, в которых было совершено или не совершенно деяние», – с сожалением заметил он.

Галина Арапова также отметила особенность, вызвавшую интерес и удивление даже у некоторых юристов – судебные попытки разблокировать ресурс сосредоточатся в московских судах: «Все эти дела будут рассматриваться одними и теми же судьями в конкретном суде города Москвы по месту территориального нахождения генпрокуратуры или Роскомнадзора, потому что именно их действия по блокировке будут обжаловаться».

Техническую сторону предлагаемой законами процедуры блокировки прокомментировал исполнительный директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарёв: «Когда я читаю законопроекты, то мозг взрывается… То, что этот закон не имеет отношения к праву, – это точно».

Он рассказал, что «Общество защиты интернета» пытается отслеживать все случаи «преследования за слова в интернете». На данный момент на сайте организации содержится информация о 898 таких случаях.

Также Общество ежемесячно публикует индекс свободы интернета» – сводный числовой индикатор, демонстрирующий уровень «зарегулированности» и ограниченности прав граждан в российском сегменте интернета и позволяющий отслеживать изменение свободы интернета во времени. По данным графика, размещённого на сайте, этот показатель поступательно падает с 1 января 2016 года. На тот момент уровень свободы интернета в России был принят за 1000 пунктов, по состоянию на март уровень определён в 334 пункта.

Законопроект о «суверенном интернете»

Обсуждение на круглом столе коснулось и законопроекта о так называемом «суверенном интернете». В феврале законопроект, которым предлагается создать инфраструктуру, «обеспечивающую работоспособность российских интернет-ресурсов в случае невозможности подключения» к зарубежным серверам, был принят Госдумой в первом чтении.

По сообщениям СМИ, проект не был поддержан целым рядом ведомств и общественных объединений. Тем не менее Правительство одобрило инициативу, хотя в официальном отзыве отметило, что в проекте «имеется правовая неопределенность в вопросе о том, о каких угрозах целостности, устойчивости и безопасности функционирования сети “Интернет” и сети связи общего пользования идет речь, в каких случаях и при каких условиях может осуществляться централизованное управление сетью связи общего пользования». Президент России Владимир Путин также поддержал законопроект, заявив, что России надо быть готовой к отключению от мировой сети интернет, потому что такая угроза существует.

По мнению члена СПЧ Ивана Засурского, инициатива вызвала так много возражений, поскольку официально заявленные цели законопроекта абсолютно не соотносятся с его текстом. Он сообщил, что СПЧ готовит заключение на так называемый проект о «суверенном интернете». По его словам, в своём заключении Совет прояснит все риски, которые может повлечь принятие законопроекта.

По мнению Михаила Климарёва интернет в принципе нельзя заблокировать. Несмотря на это, он видит опасность инициативы в том, что она «поломает интернет»: «А поломать интернет – значит поломать всю экономику страны: интернет вещей, банковскую логистику и т. д.». Он рассказал, что их организация подсчитала, что скорость передачи данных при реализации идей, заложенных в проект, снизится в 10 тысяч раз. «Есть исследование всемирного банка о влиянии “шатдауна” на экономику – снижение скорости передачи данных на 10 % роняет ВВП на 1,5 %», – отметил он.

***

На возможную методологическую ошибку в подходах к регулированию интернета указал экс-судья ЕСПЧ, член СПЧ Анатолий Ковлер: «Мы начинаем с деталей, с регулирования на национальном уровне. Если мы посмотрим на регулирование прав человека, то всё началось с Всеобщей декларации прав человека, затем появились региональные конвенции, были внесены изменения в национальные конституции и т. д.».

Он считает, что настал момент начать с общих документов регулятивного характера, которые заложат методологические основы, возможно, с Всеобщей декларации информационных прав. В ней должны быть закреплены такие права, как право на объективную картину мира, право на правду. Аналогичный подход, по его мнению, должен быть применен к регулированию проблем, связанных с климатом. «Интернет и климат должны стать объектом всемирного регулирования, которые должны заложить основы регионального регулирования, – уверен он. – Иначе снова будем сравнивать регулирование в разных странах и изобретать велосипед».

Господин Ковлер также коснулся проблемы «отчуждения человека». «Интернет открыл огромные возможности для познания, но он также создал условия для того, что молодой Маркс назвал “отчуждением производителя от своего труда”. Мы создали интернет, а теперь видим, что отношения, которые регулировались людьми, регулируются машинами. Это ещё одна опасность, которую нужно иметь в виду. Мы увлечёмся технологическими аспектами и юридическими техниками и прозеваем “восстание машин”», – выразил он свою обеспокоенность, подчеркнув, что юристы и специалисты по информации должны работать над этой проблемой вместе.

 

О международном и зарубежном подходах к вопросу рассказали профессор университета Боккони в Милане Оресте Полличино, профессор колледжа Биркбек (университет Лондона) Билл Бауринг и доктор права, заместитель главного редактора журнала «Сравнительное конституционное обозрение» Андрей Румянцев. Об их докладах мы расскажем отдельно в следующих публикациях.

 
Быть в курсе!

Внимание! Нажимая кнопку «Подписаться», вы соглашаетесь с условиями обработки персональных данных

Наши журналы
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Галереи

Политика конфиденциальности