Nota Bene!
Мы в сети
Контакты

Институт права и публичной политики

Адрес (не использовать для корреспонденции): 129090, Москва, ул. Щепкина, д.8, info@mail-ilpp.ru

Почтовый адрес: 129090, Москва, а/я 140

Телефоны: (495) 608 6959, 608 6635

Факс: (495) 608 6915

Схема проезда
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       

19.04.2019 Адвокаты назвали главные проблемы во взаимодействии с сотрудниками ФСИН

Защитники попытались систематизировать способы, с помощью которых сотрудники учреждений УИС препятствуют оказанию юридической помощи доверителям, находящимся в заключении.

Имеющиеся проблемы адвокаты и правозащитники обсудили на круглом столе «Права адвокатов при взаимодействии с учреждениями уголовно-исполнительной системы: сложности и возможные пути защиты через ведение стратегических дел». Мероприятие было организовано Институтом совместно с «Коалицией #БезПыток» и при поддержке Посольства Королевства Нидерландов.

«Цель круглого стола – выработать подходы, процедуры, которые помогут отрегулировать взаимодействие адвокатов с сотрудниками ФСИН, чтобы обеспечить доступ адвокатов к подзащитным», – пояснила глава Института Ольга Сидорович. Она напомнила, что это мероприятие – часть проекта по защите прав адвокатов, который Институт реализует с 2017 года.

Представитель «Коалиции #БезПыток» Наталья Таубина рассказала, что Коалиция сформулировала пакет срочных мер, напрямую связанных с темой круглого стола и направленных на то, чтобы люди, находящиеся в заключении, были защищены от произвола. Пакет содержит предложения по первоочередным изменениям правоприменительной практики в этой сфере. «Задача – чтобы они не остались на бумаге… Здесь нам важно сотрудничество с ФПА, СПЧ, с уполномоченным по правам человека», – подчеркнула она, отметив, что эти институты – единственные «каналы», которые остались у правозащитного сообщества для продвижения своих идей.

На важность сотрудничества с коллегами из-за рубежа указала заместитель посла Королевства Нидерландов в России Доминик Кухлинг. Она подчеркнула необходимость поддержки адвокатов и правозащитников, отстаивающих соблюдение прав человека: «Несмотря на сложные международные отношения, важно продолжать сотрудничать по вопросам совершенствования правосудия и обмениваться положительным опытом».

Руководитель судебной практики Института Григорий Вайпан заметил, что в ходе круглого стола нужно ответить на два вопроса: «Что происходит?» и «Что делать?» Он выразил озабоченность тем, что информация о нарушениях прав адвокатов со стороны сотрудников ФСИН не систематизирована – есть лишь отдельные статьи в прессе и посты в социальных сетях. Обобщение имеющихся фактов нарушения – ответ на первый вопрос. Ответить на второй, по его мнению, можно через выработку комплексного подхода. Необходимо не только обжаловать отдельные нарушения в суд, не только проводить учебу среди адвокатов, но и «набросать дорожную карту» имеющихся проблем и способов их решения. Тренер Института повышения квалификации адвокатов при АП Красноярского края Александр Брестер пояснил, что в ходе круглого стола необходимо попытаться разложить проблемы на три блока: те, которые требуют изменения законодательства, те, которые можно преодолеть через инициирование стратегических кейсов, и те, которые можно решить просветительской работой среди адвокатов.

Красноярский адвокат Иван Хорошев заметил, что проблемы обычно возникают тогда, когда защитник работает с «проблемным» для ФСИН доверителем – это либо фигурант по громкому делу, либо доверитель, который жалуется на нарушения, допускаемые в местах заключения. С ним согласился его московский коллега Сергей Малюкин. Если по делу подзащитного, находящегося в заключении, оперативное сопровождение ведут сотрудники ФСБ, условия оказания ему юридической помощи сильно усложняются.

Александр Брестер предложил разбить круглый стол на три этапа: сначала обсудить проблемы, с которыми адвокаты сталкиваются при попытке попасть к своему подзащитному; затем поговорить о проблемах во время оказания юридической помощи в местах заключения; закончить трудностями, с которыми сталкиваются защитники на выходе из мест заключения.

Проблемы с доступом в места заключения

  • Адвокатов просят предоставить разрешение следователя или суда. Эта проблема характерна для московских изоляторов. Адвокат Сергей Малюкин напомнил, что Конституционный Суд, а затем и законодатель закрепили право доступа адвоката к своему подзащитному на основании ордера и удостоверения. Однако в следственных изоляторах федерального подчинения – «Лефортово» и «Кремлёвский централ» – такие требования со стороны сотрудников СИЗО продолжают звучать.
     
  • При получении допуска к подзащитному сотрудники ФСИН требуют показать соглашение об оказании юридической помощи. Иван Хорошев заметил, что требование предъявить документ, защищённый адвокатской тайной, – «способ продавить адвоката, понять, насколько он твёрд или слаб».
     
  • Сотрудники ФСИН требуют выписывать повторные ордера при наличии ранее выданных в личном деле осуждённого. Адвокат Валерий Шухардин назвал этот способ не допустить адвоката к подзащитному новым типом нарушения. Он подчеркнул, что это незаконное требование и оно, во-первых, не должно выполняться адвокатами, а во-вторых, должно обжаловаться. Адвокаты, по его мнению, не должны мириться даже с безобидными незаконными требованиями, потому что именно с них начинаются более серьёзные нарушения прав защитников со стороны сотрудников ФСИН.
     
  • Часто адвокатов заставляют подолгу ждать свидания. Иван Хорошев заметил, что в условиях сибирских морозов адвокаты вынуждены уходить, не получив свидания, после четырёх часов ожидания на улице. В таких случаях он и его коллеги через час ожидания звонят в контролирующие органы, чтобы обращение было должны образом зафиксировано. По его словам, регулярные жалобы помогают решать проблему на системном уровне.

Его московский коллега Сергей Малюкин рассказал о практике, распространённой среди сотрудников СИЗО «Кремлёвский централ»: если есть цель не допустить свидания адвоката с подзащитным, то независимо от того, во сколько адвокат пришёл, его допускают к доверителю за 20 минут до конца рабочего дня.

Он также отметил, что в московских изоляторах недостаточно сотрудников ФСИН, которые сопровождают заключённых: «Это приводит к тому, что ожидание затягивается в разы». Он также рассказал, что в случае с экспресс-кабинетами, в которых свидания длятся 30 минут, недостаток сотрудников СИЗО привёл к тому, что ожидание получасового свидания может растягиваться до 4–5 часов.

  • Адвокаты не могут попасть к подзащитным из-за нехватки следственных кабинетов в СИЗО. Сергей Малюкин заметил, что, например, в «Лефортово» только 6–7 кабинетов. «Эта проблема очень серьёзная… Если ты попадаешь к своему подзащитному раз в две недели, то ты просто не можешь оперативно решить какие-то вопросы по его защите», – отметил он.

Он также рассказал, что защитники вынуждены проводить жеребьёвку, чтобы определить день и время прохода к своему доверителю, находящемуся в «Лефортово», поскольку там не введена электронная очередь. Нет её и в «Кремлёвском централе». Ситуация усугубляется тем, что в этих двух СИЗО «особое отношение к следователям»: они проходят без очереди, независимо от того, какое количество адвокатов ожидают свидания с подзащитным.

По словам адвоката, проблема озвучивалась как Комиссией по защите прав адвокатов АП Москвы, так и уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой, но пока не решена.

  • Сотрудники ФСИН могут заявить пришедшему адвокату, что доверитель не желает с ним встречаться. Иван Хорошев пояснил, что такой метод чаще всего используется, когда защитник ещё незнаком лично со своим доверителем. «Мы слышали от коллег про случаи, когда к адвокату выводили не его подзащитного, а другого заключённого – “агента ФСИН”», – рассказал он, добавив, что к таким встречам важно тщательно готовиться – просить у родственников фотографию, задавать ключевые вопросы, ответы на которые может знать только доверитель и т. д.

Он подчеркнул, что при недопуске по причине отказа доверителя от свидания адвокату необходимо требовать личной встречи с ним. Вполне возможно, что он либо не отказывался от встречи, либо отказался под давлением сотрудников ФСИН. Встретившись с таким доверителем, адвокат сможет зафиксировать эти факты.

  • Адвокатам отказывают в доступе в места заключения в выходные и праздничные дни. «Мы имеем два периода длинных выходных – новогодние и майские праздники… Если человек ещё может выдержать выходные, то иезуитское воздействие на протяжении недели не всякий выдерживает», – заметил Иван Хорошев. Он подчеркнул, что нужно просить свидания и в эти дни, а возможный отказ обжаловать: «Есть судебная практика, которой признавалось, что юридическая помощь не ограничена будними днями». Кроме того, он напомнил, что можно просить помощи у уполномоченных по правам человека, у представителей общественных наблюдательных комиссий, которые имеют доступ в места заключения в любые дни.
     
  • В учреждении могут объявить чрезвычайный режим. Совсем недавно адвокаты не могли попасть к подзащитным во владимирские колонии по причине введения карантина.

Адвокат Вера Гончарова рассказала, что пару лет назад в омской колонии «автоматически закрывались все входы и выходы». «Происходило это всегда во время подачи документов на КПП, где два шлюза – и на улицу выйти не можешь, и в колонию ещё не зашёл. Час-полтора ты вынужден стоять практически на улице, – пояснила она. – Таким образом тебя… воспитывают». По её словам, несмотря на то что на все жалобы ведомства «разводили руками, объясняя, что это автоматический процесс», после обращений такая практика практически прекратилась.

  • Чтобы не допустить встречи адвоката с подзащитным, последнего переводят в другое учреждение. Иван Хорошев пояснил, что часто это делается для того, чтобы защитник не смог зафиксировать следы пыток на теле доверителя. Дело в том, что законодательство не обязывает уведомлять адвоката о переводе подзащитного, и пока защитник его ищет, следы насилия могут исчезнуть, а сотрудники ФСИН могут понудить заключённого отказаться от жалоб.
     
  • Адвокатов досматривают при входе в места заключения. По словам Сергея Малюкина, в «Лефортово» и «Кремлёвском централе» защитника тщательно досматривают. «На замечание, что это адвокатская тайна… отвечают: “Не хотите заходить – не надо”, “Вы нам просто покажите, мы просто посмотрим, что нет писем от семьи, информации о готовящемся преступлении…”. Но это “просто пролистаем” заканчивается тем, что на документы наводится видеорегистратор», – рассказал он.
     
  • Сотрудники ФСИН запрещают адвокатам проносить технику в места заключения. Иван Хорошев заметил, что делается это, несмотря на закрепление этого права в законодательстве и решение Верховного Суда. По его мнению, решить эту проблему можно через систематическое обжалование отказов в суды. «Сотрудники ФСИН не всегда знают, что мы имеем право на пронос техники… Но мы свои городские колонии просветили – теперь они знают об этом. Проблем уже нет, если вы не идёте к доверителю, который избит», – пояснил он.

Адвокат Вера Гончарова сообщила, что решала такую проблему в омских колониях, демонстрируя сотрудникам ФСИН соответствующую судебную практику. Адвокат Эльдар Лузин подтвердил, что проблема исчезает после первой же жалобы. «Проблема есть только у тех адвокатов, которые слушают сотрудников колонии и не знают своих прав», – пояснил он.

Однако Валерий Шухардин подчеркнул разницу между проносом техники в колонию и следственные изоляторы. Если в тюрьмы даже строгого режима пройти с техникой несложно, то в СИЗО невозможно из-за статьи 18 Закона о содержании под стражей. Адвокат Сергей Малюкин подтвердил его слова, сообщив, что в московские изоляторы пронос техники допустим лишь в том случае, если не будет использоваться в одном помещении с доверителем. «С учётом этого фиксировать возможные повреждения невозможно», – добавил он.

Проблемы во время оказания юридической помощи в местах заключения

  • Нет условий для конфиденциального общения. Адвокат Вера Гончарова рассказала, что в омской колонии для организации краткосрочных свиданий используется одна большая комната с ячейками, в которой одновременно находится 12 человек. «Стоит такой шум, что ни о какой конфиденциальности речь не идёт, – пояснила она. – Я долго жаловалась, дошла до Генпрокуратуры, и когда приехала в следующий раз, меня запустили, и я в комнате была одна. Но все остальные адвокаты вынуждены были ждать».
     
  • Сотрудники ФСИН записывают на видео общения адвоката с доверителем. Адвокат Сергей Малюкин рассказал, что свидания фиксируются на видеокамеры: «К тебе приводят клиента, а через стеклянную дверь на выходе садится сотрудник ФСИН с камерой… И он сидит и все фиксирует. А если ему нужно отойти куда-то, то он её скотчем приклеивает к стеклу».
     
  • Общение адвоката с доверителем прослушивается. Сергей Малюкин рассказал случай из практики, когда в отношении него и его коллег Минюст направил в адвокатскую палату представление о привлечении к дисциплинарной ответственности. В документе было указание на данные ФСИН о содержании разговоров адвокатов с подзащитным. Адвокат Ирина Бирюкова добавила, что и в её практике был случай, когда удалось получить доказательство «прослушки».

Она также заметила, что часто защитники вынуждены общаться с доверителями через стекло посредством телефона, который также может прослушиваться.

  • Сотрудники ФСИН не оставляют адвоката и подзащитного наедине. Ирина Бирюкова заметила, что часто сотрудники колоний под предлогом обеспечения безопасности защитника не выходят из кабинета, в котором проходит свидание. «Даже если ты говоришь, что не боишься доверителя, они либо приоткрывают дверь, либо находятся очень близко», – рассказала она.

  • Нет возможности конфиденциально обмениваться документами. Ирина Бирюкова отметила, что в случаях, когда общение с доверителем возможно только через стекло и по телефону, обмениваться документами приходится через прорезанные щели. В некоторых колониях нельзя передавать документы лично в руки подзащитного – только через сотрудника ФСИН.
     
  • Свидания с доверителем прерываются сотрудниками ФСИН по разным причинам. По словам адвоката Виктории Дерменевой, иногда во время общения с подзащитным в комнату для свиданий входит сотрудник учреждения, чтобы снять отпечатки пальцев. При этом такие действия ничем не аргументируются. Вера Гончарова добавила, что зачастую доверителя срочно уводят на обед. «Даже если он отказывается, сотрудники ФСИН настаивают и уводят заключённого», – пояснила она.
     
  • Сотрудники ФСИН отказывают в предоставлении информации, необходимой для защиты доверителя. В отношении некоторых заключённых, особенно считающихся «проблемными» для ФСИН, выносятся десятки дисциплинарных взысканий. В результате этих нарушений их отправляют в штрафной изолятор. Адвокаты при этом не могут получить данные обо всех вменённых нарушениях для последующего обжалования. Сотрудники колоний отказывают в предоставлении этой информации, ссылаясь на её служебный характер.

Ирина Бирюкова заметила, что в этих случаях эффективно обращаться в суд с заявлением об обеспечительных мерах – просить суд обязать администрацию колонии не удалять записи камер видеонаблюдения. Дело в том, что сотрудники колонии часто ссылаются на то, что записи должны уничтожаться спустя 30 суток. Однако по закону они должны храниться год, если в отношении заключённого применялась физическая сила. По словам адвоката, наложенные судом обеспечительные меры часто помогают сохранить информацию.

Трудности на выходе из мест заключения

  • Адвокатов досматривают на выходе из мест заключения. Адвокат Виктория Дерменева рассказала о случае из своей практики, когда после свидания два сотрудника ФСИН досмотрели её и изъяли документы. Поводом для досмотра послужило подозрение, что заключённый передал ей какие-то документы. Несмотря на её активные протесты и заявления, что её бумаги охраняются адвокатской тайной, а переписка осуждённого с защитником, оказывающим юридическую помощь на законных основаниях, цензуре не подлежит, её личные вещи были досмотрены. Сотрудники нашли обращение доверителя на имя адвоката, в котором он жаловался на условия содержания в колонии и рассказывал о давлении, оказываемом на него сотрудниками колонии. Адвокат обратилась с жалобой на имя начальника колонии, попросила помощи у Комиссии по защите прав адвокатов АП Красноярского края, а также обратилась в суд. В итоге суд признал незаконными действия сотрудников исправительной колонии.

Также Виктория Дерменева рассказала о похожей ситуации, произошедшей с её коллегой – Кунай Ильясовой. Сотрудники колонии потребовали выдать полученные ею от осуждённого документы. Адвокат отказалась. Тогда в присутствии понятых и нескольких сотрудников колонии, с использованием технических средств и видеосъемки были досмотрены все вещи адвоката. В связи с тем, что в них ничего не обнаружили, была вызвана сотрудница комнаты свиданий для личного досмотра адвоката с применением видеофиксации. При этом при личном досмотре постоянно присутствовал сотрудник мужского пола. В ходе личного досмотра проверялась вся одежда адвоката вплоть до нижнего белья с оголением частей тела. В итоге адвокат выдала сотрудникам колонии список литературы, написанный её подзащитным. Сотрудники колонии полученным удовлетворились, однако копию протокола проведённого в отношении неё досмотра выдавать адвокату отказались. Адвокат с помощью Комиссии по защите прав адвокатов АП Красноярского края обжаловала эти действия в суд.

Виктория Дерменева подчеркнула важность подготовки адвоката к походу в места заключения. «На папке с адвокатским досье должно быть написано, что содержащиеся в ней документы составляют адвокатскую тайну, тогда это может быть зафиксировано на видео… Все жалобы, претензии к администрации лучше оформлять через адвокатский опрос… В ходе досмотра фиксировать все происходящее, задавать сотрудникам ФСИН вопросы, что они делают, на каком основании. Фиксировать присутствующих и имеющиеся камеры. В случае досмотра понимать, что должно быть решение начальника исправительного учреждения, должен быть составлен протокол, в случае изъятия также должен быть протокол», – перечислила она некоторые из мер, о которых должен помнить адвокат, чтобы в последующем эффективно обжаловать действия сотрудников учреждения в суд.

Юрист Дина Латыпова рассказала, что, будучи членом ОНК, она выносила жалобы осуждённых в принесённых с собой конвертах: «Другого способа вынести жалобы нет».

  • Сотрудники учреждений препятствуют обмену корреспонденцией между адвокатом и подзащитным. Дина Латыпова также заметила, что часто письма от осуждённых в контролирующие органы и суд вскрываются сотрудниками колонии, после чего заливаются клеем, чтобы их невозможно было прочесть. В итоге их отказываются рассматривать, поскольку они не подлежат прочтению.

О препятствии переписке осуждённого с адвокатом рассказала и Вера Гончарова: «Во всех регионах боремся с этой проблемой. Мне пишут со всей страны – письма вскрыты, залиты водой, заполнены обрезками бумаги». Однако ей удалось решить эту проблему в Омске, Мордовии и Курской области: «На обратной стороне конверта я стала выписывать часть 3 статьи 91 УИК, ставить подпись и печать. Доверителей просила не брать конверт, если он вскрыт, и обжаловала действия сотрудников в прокуратуру».

Общие меры по воспрепятствованию нарушению прав адвокатов при посещении ими доверителей в местах заключения

Иван Хорошев подчеркнул, что прежде всего адвокату необходимо знать весь объём своих прав при взаимодействии с учреждениями УИС, быть готовым к фиксации нарушений и последующего их обжалования. При этом он подчеркнул, что не так важен результат: «Необходимо формировать судебную практику, накапливать критическую массу обращений для подачи жалобы в высшие и международные суды».

Солидарную мысль высказал заместитель председателя Комиссии по защите прав адвокатов АП г. Москвы Александр Пиховкин: «Задача каждого адвоката – в самозащите своих прав». Он уверен, что каждый адвокат должен не только реагировать на нарушение, но и уведомлять о нём региональную Комиссию по защите прав адвокатов. По его мнению, только систематизация и обобщение имеющейся информации о нарушениях поможет решить проблемы на системном уровне – через подготовку и распространение методических рекомендаций; через переговоры на основе имеющейся информации с заинтересованными ведомствами.

Нижегородский адвокат Константин Маркин согласился, что решение проблемы на местном уровне часто зависит от действий региональной адвокатской палаты. «В нашей области активную роль в решении вопроса о проходе в СИЗО сыграла адвокатская палата… Удалось добиться того, что адвокаты могут проходить в изолятор одни. Конечно, нужно заранее подавать заявку, но можно работать в выходные дни и после ужина. Это большое достижение. В моей практике был случай, когда не хватало кабинетов, и сотрудники ФСИН предоставляли свободные камеры», – рассказал он.

Важность корпоративной поддержки отметил и Иван Хорошев. Говоря о необходимости обжалования действий сотрудников ФСИН, он рассказал, что красноярские адвокаты не ходят в такие процессы по одному: «Внутри ФСИН нас назвали “этой группой адвокатов, дискредитирующих систему ФСИН”. Если подходить объективно, то система дискредитирует себя сама, мы же просто выносим проблемы в публичное пространство…»

Голландский опыт

В работе круглого стола принимали участие и голландские адвокаты. Так, экс-президент Адвокатской палаты Амстердама Питер ван Рехтерен Алтена рассказал, как урегулированы отношения адвокатов и сотрудников мест заключения в Нидерландах. В частности, он отметил, что адвокат всегда имеет доступ к подзащитному, находящемуся в заключении. Доверитель в свою очередь имеет возможность связаться с адвокатом по тюремному телефону. При этом его общение с адвокатом будет проходить в конфиденциальном режиме. Достигается это путём регистрации телефона адвоката, звонок на который не подлежит «прослушке». Но при этом адвокат не имеет права позволять использовать свой телефон для переговоров заключённого с родственниками или другими лицами. Он также не имеет права передавать семье, третьим лицам и общественности информацию, полученную от подзащитного во время свиданий. Такие действия считаются серьёзным нарушением профессиональных правил.

При посещении доверителя, голландский адвокат должен идентифицировать себя, сдать на хранение личные вещи, в том числе мобильный телефон. Во время свидания он может делиться документами с подзащитным. Однако они должны храниться в открытом портфеле, который может быть исследован в присутствии адвоката на наличие телефона, наркотиков, оружия и т. д. При этом документы не могут быть прочитаны.

Питер ван Рехтерен Алтена подчеркнул, что все разговоры между адвокатом и его клиентом, записи, которые делает адвокат во время свидания, и переписка с подзащитным являются конфиденциальными. По его словам, принцип конфиденциальности всеми юристами воспринимается как основополагающий, поэтому его соблюдению на практике уделяется большое внимание.

Так, если у подозреваемого находятся документы, которые интересны прокуратуре, но адвокат и подозреваемый указывают на их конфиденциальный характер, сторона обвинения не имеет право их изучать.

Такие документы отдаются судье в «доверительное управление» и находятся под его защитой до решения вопроса, действительно ли они конфиденциальны. При этом судья отправляет запрос в местный орган адвокатского самоуправления, чтобы получить консультацию представителя адвокатуры по вопросу конфиденциальности полученных документов. И итоговое решение по статусу документов судья принимает только после такой консультации.

Питер ван Рехтерен Алтена подчеркнул, что прокуратура очень щепетильна в соблюдении принципа конфиденциальности. Нарушение этого принципа может повлечь негативные последствия для самой прокуратуры – вплоть до закрытия дела, в ходе разбирательства по которому такое нарушение было зафиксировано.

При этом он отметил, что органы адвокатского самоуправления и органы прокуратуры пытаются решать возникающие проблемы самостоятельно – не обращаются сразу в суд. Адвокат, чьи права были нарушены сотрудниками прокуратуры, может проинформировать об этом адвокатские органы, которые имеют прямые контакты с органами прокуратуры в режиме 24/7. По его словам, часто этого достаточно, чтобы в отношении нарушителя были приняты меры, а сама проблема была решена. Такой же порядок действует, если адвокат нарушает права сотрудника прокуратуры.

***

По итогам круглого стола организаторы панируют составить «дорожную карту» имеющихся проблем и способов их решения.

 
Быть в курсе!

Внимание! Нажимая кнопку «Подписаться», вы соглашаетесь с условиями обработки персональных данных

Наши журналы
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Галереи

Политика конфиденциальности