Ольга Ганина, младший юрист Института:
Право на предоставление жилья детям-сиротам закреплено как на федеральном, так и на региональном уровне. В соответствии с федеральным законом такое право гарантируется, когда проживание детей-сирот в занимаемом жилом помещении признаётся невозможным, если это противоречит их интересам в связи с наличием установленных в законе обстоятельств. Такими обстоятельствами являются, например, проживание в этом помещении лица, лишённого родительских прав, или страдающего тяжёлой формой хронических заболеваний. Закон г. Москвы также отмечает, что совместное проживание невозможно и в случае, если лицо страдает хроническим алкоголизмом или наркоманией.

Данная формулировка в федеральном и московском законе позволила судам отказать в предоставлении жилья заявительнице Дарье Щиковской. По мнению судов, совместное проживание заявительницы с матерью, лишённой родительских прав, страдающей хроническим алкоголизмом, не противоречит её интересам. При этом, в аналогичных по существу делах суды приходили к противоположному выводу и признавали за детьми-сиротами право на предоставление жилья только при наличии хотя бы одного из установленных в законе обстоятельств.

Оспариваемые законоположения создают правовую неопределённость в вопросе о том, может ли наличие установленного в законе обстоятельства, свидетельствующего о невозможности проживания ребёнка-сироты в занимаемом жилом помещении, не противоречить его интересам. По мнению заявительницы, толкование этих норм, данное судами по её делу, не имеет права на существование, поскольку установленные в законе обстоятельства являются самостоятельными основаниями для предоставления жилья. Иначе можно предположить, что, например, лишение матери родительских прав в соответствии с семейным законодательством противоречит интересам ребёнка, но совместное проживание с такой матерью – не противоречит.

В соответствии с жилищным законодательством невозможно проживание с лицом, страдающим тяжёлой формой хронических заболеваний, при этом проживание с таким лицом ребёнка-сироты возможно и не противоречит его интересам, и так далее. Получается, что оспариваемые нормы прямо противоположны нормам семейного и жилищного законодательства. В деле заявительницы противоречие её интересам совместного проживания с матерью было уже доказано сразу несколькими законными обстоятельствами и не требовало дополнительных подтверждений.

Кроме того, оспариваемые нормы ставят заявительницу в неравное положение по сравнению с теми детьми, кому в идентичных условиях жильё было предоставлено. А требование судов доказать, что установленные законом обстоятельства противоречат интересам ребёнка, является дополнительным обременением гарантируемого права заявительницы.

Стоит отметить, что установленный в Конвенции ООН о правах ребёнка принцип обеспечения «наилучших интересов ребёнка» предусматривает, что государства должны предоставить особую защиту и помощь ребёнку, который лишён своего семейного окружения или не может оставаться в таком окружении в связи с тяжелыми обстоятельствами (см. статью 20). Государства признают право каждого ребёнка на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития ребёнка (статья 27). То есть, данные стандарты подчёркивают не только контрольную, но и компенсаторную роль государства в сфере защиты прав ребёнка. Иными словами, именно государство должно стоять на страже интересов ребёнка, способствовать его социальной адаптации в обществе. С учётом особенностей положения детей-сирот государство должно исполнять свои обязательства, взятые как на федеральном, так и на региональном уровне, в духе и в соответствии с международными принципами Конвенции ООН о правах ребёнка.

Таким образом, рассмотрев жалобу нашей заявительницы, Конституционный Суд Российской Федерации сможет не только устранить правовую неопределённость в оспариваемых законоположениях, но и поможет восстановить право Дарьи Щиковской на предоставление жилого помещения.

15.01.2020
Made on
Tilda