НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЁН ИЛИ НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ИНСТИТУТ ПРАВА И ПУБЛИЧНОЙ ПОЛИТИКИ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ИНСТИТУТ ПРАВА И ПУБЛИЧНОЙ ПОЛИТИКИ».
В21 декабря апелляционная коллегия из трёх судей отклонила нашу жалобу на решение Замоскворецкого райсуда Москвы – ранее мы подавали иск к Минюсту об оспаривании внеплановой проверки, по результатам которой нас включили в «тот самый» реестр, однако первая инстанция встала на сторону государства. Никакие из наших доводов и в этот раз не были услышаны. Решение предсказуемое, но от этого не менее обидное и несправедливое. Рассказываем, как это было (текст будет длинный).
____
С чем пришли истцы (то есть мы). Загибаем пальцы (их вам не хватит):
1. В первой инстанции Институту было отказано в вызове свидетелей – экспертов и партнёров, которые могли бы лично рассказать о том, чем мы занимаемся на самом деле и сколько в нас «политики». Дайте же нам право защищаться!
2. Также Замоскворецкий суд отказал нам в проведении комплексной экспертизы. «Давайте пригласим Шульман, Дубровского, Сунгурова, Левонтину, Центр “Грани“, – заявляли наши представители. – Как же нам иначе отбиваться, если нам отказано в праве предоставлять доказательства в свою пользу?»
3. Давайте попросим у экспертов ответить на простой вопрос: являются ли наши исследования, экспертные заключения, «амикусы», вебинары и конкурсы политическими. Может, это всё же научная деятельность? Чем вся наша работа отличается от работы государственных институтов и исследовательских центров, по сути занимающихся теми же вещами?
4. Всё решение суда первой инстанции – от и до – это игнорирование доводов Института. Ни мотивировок, ни обоснований. А позиция Минюста была принята во внимание почти безапелляционно и положена в основу решения суда.
5. Минюст не доказал, что мы занимаемся политикой. Не привёл ни одного доказательства, хотя был обязан – и по закону, и по логике вещей. Более того, при внесении нас в реестр госорган закрыл глаза на позицию Конституционного Суда (Постановление 10-П от 2014 г.), в которой тот прямо указал на десятки критериев, установить которые требуется ДО внесения организации в перечень «иноагентов». Ни один из них не был доказан. Все умозаключения Минюста – это ничем не подкреплённые предположения, доводы и мнения.
6. Минюст и суд первой инстанции не анализировали наше финансирование. Куда были потрачены деньги? Был ли результат нашей деятельности выгоден в политических целях другим государствам?
7. Институт занимается наукой, просвещением и правовой помощью. А занятие научной деятельностью напрямую исключает, согласно позиции КС, внесение организации в реестр «иноагентов» – как и благотворителей или, например, деятелей культуры. Но этот аргумент государство также упорно игнорирует.
8. Минюст проявил чудеса логики. По итогам внеплановой проверки в акте он указывает, что уставные цели деятельности Института вопросов у них не вызывают, а реальная работа им не противоречит. Но ведь у нас в уставе прямо прописано, что мы не занимаемся политической деятельностью! И Минюст с этим согласился. Как же нам тогда её вменили и на этом же основании включили в реестр?
9. Институт оказался в реестре «иноагентов» через 2 дня после получения акта внеплановой проверки от Минюста, хотя по закону на представление возражений у организации было 15 дней. Почему наши возражения были проигнорированы? Почему Минюст отказался услышать нашу позицию и лишил возможности защищаться?
10. Внеплановая проверка началась после странного онлайн-обращения некоего Зыкова. Кто этот человек? Существует ли он? Как Минюст проверял его личность, ведь подавая электронное обращение, он не авторизовался через Госуслуги? Мог ли Минюст опираться на анонимку?
11. Любое вмешательство государства в деятельность НКО должно быть обосновано либо охраной правопорядка, либо защитой прав и свобод других лиц. А какие цели были у Минюста, когда он включал нас в реестр?
12. Включение в реестр сильно ударило по нашей деятельности: студенты и учёные отказываются участвовать в наших конкурсах, публиковаться в наших журналах. Их начальники и наставники напрямую запрещают им сотрудничать с теми, на ком висит клеймо. Уходят сотрудники. Как можно говорить о том, что новая плашка нас не дискриминирует?
13. За долгие годы своего существования Институт пережил 4 проверки. Как такое возможно, что в 2016 году в нашей деятельности не было «политики», а в 2021-м она внезапно появилась?
_____
Что нам на это ответили представители Минюста – московского и федерального.
На всю их речь ушло минуты 3:
1. Мы всё сделали по закону, а оснований для удовлетворения апелляционной жалобы нет.
2. А чем вам обременителен статус «иноагента»? Просто нужно чаще подавать отчёты – раз в квартал. Ну и по объёму они чуть больше. Всего-то.
_____
Итого 13:2. Но суд обнулил все наши доводы. Всего за 7 минут в совещательной комнате. «Решение Замоскворецкого районного суда Москвы оставить без изменений». Занавес!
PS. Заседание длилось больше часа, хоть и началось с опозданием более чем в 3 часа. Суд с трудом дослушивал наши доводы, торопил и прерывал. Даже в праве высказаться нам было частично отказано. На фото – наши представители Максим Крупский и Виталий Исаков вместе с бессменным директором Института Ольгой Сидорович. Ещё одним представителем в деле против Минюста выступает Станислав Жигалов – но сфотографировать его мы не успели. Вышли из суда уставшие и грустные.